
В здании были добавлены всякие помещения перед окнами во двор, где удобно стоя поговорить вмногером. Там были установлены автоматы, бесплатно наливающие бесследное шампанское. Подносишь бокал — наливает. Бесследность заключалась в том, что оно пьянит ровно на 10 минут, а потом полностью исчезают любые последствия. Был автомат, продающий эликсир бодрости, похожий на лимонад. Но это только по карточкам, потому что им можно пользоваться только по делу нужно, нельзя просто так.
Интересно был проапдейчен математический музей на втором этаже. Во-первых, там была проекция F1 (“поля” с одним элементом), это был стеклянный шар с выколотой точкой по центру и удивительными оптическими свойствами. Например, если сквозь шар посмотреть на листочек с нарисованными прямыми, он превращался в множество точек. :)
Но главное, там была прорублена дыра в чердак, чтобы поставить туда некоммутативную ёлку!
Некоммутативная ёлка занимала неопределённый объем пространства, простиралась из матмузея на чердак.
Я по ней прошёл метров 300, потом решил вернуться. Потом ещё раз возвращаться пришлось тем же путём, потому что когда я вернулся чуть другим, я оказался другого цвета.
Жан-Франсуа рассказывал, что когда Гротендика нашли в Пиренеях, он переселился сюда, в проективную маковку некоммутативной ёлки, и никто не знает, как туда попасть.
На чердаке я видел Яна (
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
Неизвестный мне декан этого заведения был общительным (на всех языках, хотя он предпочитал латынь и венгерский) деловитым черноволосым, чернобровым человеком неопределимого возраста в бархатном тёмно-тёмно-сиреневом пиджаке. На вид ему было 50, но было понятно, что на самом деле, наверное, больше, но волосы при этом чёрные блестящие, без следа седины, он напоминал Алана Рикмана (“Глас божий”) из фильма «Догма».
Вели разные светские беседы, считали гомологии с
![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
Ещё ходили на какое-то интересное мероприятие в старый горный зал (списанный с главного зала Lincolns Inn и английского парламента), где седовласые слегка сумасшедшие математики (некоторые возрастами отчасти за сотню) пели песни и общались по-латыне, пили бургундское из бочек, пьяные суммировали ряды на скорость на деньги, исписали мелом весь пол и все стены, спорили о Платоне до хрипа, вычисляли гомотопические инварианты. Картье травил байки о Гротендике, Вербицкий спорил с духом Пуанкаре, которого по случаю праздника извлекли из банки, там же Борис Зильбер, стоя на одном из столов, рассказывал о некоторых неожиданных результатах, возникших в связи с решением некоторых противоестественных задач. Математики считали рациональные точки, исследовали модулярные кривые. Профессор Сахарон Шелах с профессором Харви Фридманом наперегонки бегали по лестнице рекурсивных ординалов.
Шабаш обозревал профессор (вовсе не математики) Кантер из Хаддерсфилда и делал в блокнотике непонятные пометки; профессор Кантер не пил.